Главная
Издатель
Редакционный совет
Общественный совет
Редакция
О газете
О нас пишут
Свежий номер
Материалы номера
Архив номеров
Авторы
Лауреаты
Портреты поэтов
Видео
Книжная серия
Гостевая книга
Контакты
Магазин

Материалы номера № 28 (129), 2014 г.



Владимир Скиф
Страдающий пламень

 

*   *   *

Собираются дни,
                        как кристаллы смерзаются в память.
Память, ты — холодна, ледяная картина в былом.
Но исторгнет душа
                        свой горячий, страдающий пламень,
Чтобы лед растопить, чтобы память дышала теплом.

Ах, ты, память страны.
                                   Ты моя!
                                               Ты — моя и чужая.
Ты, как вывертень дней, убывающей нации хрип.
Снова порох и кровь,
                        снова истину с грязью мешая,
Над землею встает сумасшедшего времени гриб.

Я пытаюсь забыть, все, что билось,
                                               горело, металось,
Как нагар, из души вынуть памяти черную смоль.
Но никак не могу
                        оторвать даже самую малость,
И с надсадой живу, и ношу эту черную боль.

Собираются дни и смерзаются, будто бы слезы,
На щеках у России,
                        на битом шрапнелью лице.
Вот и снова октябрь.
                        Зажигаются свечи и звезды
Над Россией моею, бредущей в терновом венце.



СЛОВО

Поэтическое слово,
Смысл тебе великий дан.
Ты — творения основа,
Ты — Вселенной ураган.

Поэтическое слово,
Твой державный свет окреп.
Ты — не остья, не полова,
Ты — библейский,
                        древний хлеб.

Поэтическое слово,
Где ты маялось, скажи?!
Било половцев сурово,
Охраняло рубежи.

Сердцу русскому внимало,
Вдоль щитов летело вскачь.
Над Путивлем поднимало
Ярославны скорбный плач,

Слово — верой,
                        силой крестной
Насыщало русский дух,
Став знамением небесным
Для мальцов и повитух.

Не найдя иного крова,
Чем в Российском житии,
Нам дарило чудо-слово
Крылья верные свои.



*   *   *

Мирозданье сжато берегами…
Алексей Прасолов

Вновь поют ручьи береговые,
Прилетели тысячи скворцов…
Вы, неужто, нынче неживые,
Передреев, Прасолов, Рубцов?
Вы же были певчие из певчих,
Открывали Родине глаза.
И, чем связь с землею была крепче,
Тем сильней звучали голоса.

Чем судьбы жестокой бич длиннее,
Тем короче песни и пути.
Прасолов, Рубцов и Передреев,
На земле подобных не найти.

В вас сошлось безвременье и время
Горьких и невысказанных слов.
Прасолов, Рубцов и Передреев,
Вас убил в ловушке птицелов.

Все сбылось, что вы нам прорицали,
Кровь людскую видит ваша кровь.
Стали вы прилетными скворцами,
Значит живы, значит с нами вновь.

Мы вас помним.
                        С вами ждем свиданья,
Передреев, Прасолов, Рубцов…
Вот и к вам на ветку мирозданья
Опустился Юрий Кузнецов.



ЛОШАДЬ

Анатолию Фенину

Спала деревня, перестав толочь
И молоко, и воду в ступе.
Шла лошадь тяжкая, как ночь:
Подков позванивали стуки.

Веселый конюх лошадь подковал,
"Трудись, носи приплод во чреве!"
И вот в ней жеребенок поспевал,
Как будто яблоко на древе.

Вплетался в гриву
                        Млечный путь-венок,
Сиял знакомый лес, болотце…
Ей жеребенок на тычинках ног
Уже мяукнул у колодца.

Не грезя о пегасовом крыле,
Легенда, русское преданье —
Шла работяга-лошадь по земле,
Несла на холке Мирозданье.



*   *   *

Прокляты и убиты…
Виктор Астафьев

Говорим, как медоточим,
Сказки о житье-бытье…
Хорошо, что в русском доме
Слово вещее в знатье.

Хорошо, что мысли живы…
И хоть нас вовсю толкут,
Напрягает сердце жилы
И не прячется в закут,

Над собою захохочет,
Не имея ни гроша…
Хорошо еще, что ходит
На костыликах душа.

Русским словом мы обвиты,
Как бинтами, — по душе…
Хорошо, что не убиты,
Хоть и прокляты уже.



*   *   *

Тихо-тихо земля подсыхает
От прошедшего утром дождя.
И не солнце, душа полыхает
Над страной, над землей проходя.

И теряет последние силы,
Будто невод, затянутый в ил.
На опушках — сплошные могилы,
И все больше и больше могил.



ТЬМА

От озноба стынет сердце,
Вся страна ослеплена.
Не видна надежды дверца,
И Россия — тьмой полна.

Столько горя, столько срама!
Мир в уме иль не в уме?
И моя вздыхает мама,
Не найдя себя во тьме.



БОЛЬНОЙ РЕБЕНОК

Крик журавля на небе слышен…
Не души ль отлетают вновь?
В садах России вместо вишен
На землю опадает кровь.

Больной ребенок хмурит брови,
Взрослеющий не по годам.
Я соберу рубины крови
И сердцу детскому отдам.



*   *   *

Молчит икона Богоматери,
Лишь слезы льет —
                        страшна примета.
И открестился сын от матери,
Как отслоилась тень от света.

Сын крал страну и зло отращивал,
Мать по нему заголосила.
Он продал мать свою скорбящую,
А матерью была — Россия.



*   *   *

Раньше пели мы песни, любили,
А теперь умираем от мук.
Расстреляли! Взорвали! Убили! —
Только это и слышишь вокруг.

Над страной,
                        над российским развалом
Сатанинский разносится свист,
И, осклабившись волчьим оскалом,
По России идет террорист.



*   *   *

Я умираю в каждом звуке,
Я оживаю в каждом вздохе.
О, если бы страны недуги
Предстали думами о Боге.

О, если бы печаль и небыль
Росой упали на покосы…
И мы взыскующему небу
Не задавали бы вопросы.



*   *   *

Ночь повисла на заплоте,
Жизнь полна бедою всклень.
Искривился мир в полете,
На погосте умер день.

Улетают к звездам срубы,
Заселяет сердце грусть.
И луна целует в губы
Умирающую Русь.



*   *   *

Безответной русской думой
Переполнилась душа.
Над Россией свет угрюмый
Снегом падает, шурша.

Предадимся, что ли, бегу
Под сиянием луны.
А вослед хрустит по снегу
Черный хохот сатаны.



В БОЛЬНИЦЕ

Елене Старковой

Сердце бьется, словно ленится,
Оклематься не могу.
Помоги сестричка Леночка,
Мне спастись на берегу.

Помоги, чтоб сердце пленное
Перестало в ночь бежать.
Помоги, сестричка Леночка,
Чтоб я лучше стал дышать.

Разгони тоску ненастную,
Убери из сердца тень.
И она пристыла пластырем,
И ровней забился день.



*   *   *

Позвонки народа хрустнули,
Улыбнулся президент.
Продолжается над русскими
Деловой эксперимент.

В телевизоре мучители
Кровь толкут, не спят ночей.
Вы уже не отличите их
От кровавых палачей.



ЦЕПИ

Загремело что-то в небе,
Зазвенело. Свет погас.
Это, видно, наши цепи,
Наконец, свалились с нас.

Нам уже ползти не нужно,
Пресмыкаться ночью, днем.
От гонителей неужто
Мы свободнее вздохнем?



ДНО

Не луна восходит. Лезвие.
Мутно небо. Ночь мутна.
Крылья, что ли, мне подрезали:
Я уже коснулся дна.

Прохожу по дну. Здесь топчется
Нищий воин и студент.
Здесь заточка вором точится,
Наркоту сбывает мент.

Дно дырявое качается,
Сквозь него летят года.
Но здесь тоже отмечается
День Победы иногда…



*   *   *

Тихие протяжные равнины,
Где теребят осень журавли.
Тонкие российские рябины
Кровь свою на Родине нашли.

Родина моя — не заграница:
Стыдно ей за долюшку свою.
То молчит, как раненая птица,
То кричит у жизни на краю.
Вот и снова Родина сырая,
Зябкими туманами дрожа,
Топчется у старого сарая,
Словно обнаженная душа.



*   *   *

Сколько убитого света!
Сколько ликующей тьмы
Вижу в делах несусветных,
В нас, потерявших умы.

Сколько России незрячей
Выжжено черным огнем!
Сколько народного плача
В горле застряло моем.



*   *   *

Милая Русь, ты была оживленною,
Пела, крестила детей,
Тщилась остаться живой, обновленною
В мире жестоких идей.

Русских людей без идей не оставили
И без кровавой войны.
Сердце народа напалмом оплавили,
Кол принесли для страны.

Где наши песни, надежды вчерашние?
В душах — сомненье, раскол.
В тело России вошел телебашнею
Страшный Останкинский кол.



Песня русского

Ой, как мне горестно ныне.
Ой, как мне тошно, родимые!
Вечные пали святыни,
Сердцу навязаны — мнимые.

Ой, как мне больно и грустно!
Скручен народ в три погибели.
Самоотверженность русских
Стала причиной их гибели.



*   *   *

Вот "Останкинская башня",
Рядом башенки Кремля.
Между ними, как на пашне —
Человеческая тля.

"Башня" все на свете глушит
И у власти под полой
Проколола наши души
Металлической иглой.



*   *   *

Вечность снижается.
                        Жизнь отражается
Где-то в благих небесах.
Там наши трудные
                        судьбы решаются,
Души лежат на весах.

Там и поступки
                        и жизни итожатся,
Трудятся Ангелы в лад.
Очередь в рай
                        удлиняется, множится,
Но и не меньшая — в ад.



*   *   *

Я пишу стихи и плачу.
Боли русской не избыть.
У врагов Руси — задачи
Нет иной, как нас убить.
Враг свою работу начал.
Это все уже всерьез.
Я пишу стихи и плачу,
Истекаю кровью слез.



РУСЬ

На страну смотрю участливо,
На родимые края.
Ну, когда ты будешь счастлива,
Русь угрюмая моя?!

От пожаров и от дыма я
Укрываюсь без конца.
Ну, когда же, Русь родимая,
Ты спасешься от свинца?

Беды катятся лавиною.
Ратоборцем встану я
Над тобою — журавлиная,
Русь былинная моя!



КРОВЬ
 
1

У России жизнь украдена
И повержена в крови…
Но твердит о счастье радио,
Русских мочат из "любви".

Кровью радио питается.
Кровь исходит из земли.
А из крови поднимаются
Нефтяные короли.



2

Пол-России кровью харкает.
Жизнь опасна и темна.
Из народов — олигархами —
Высекается война.

Воет жизнь волчицей лютою.
Олигарх ведет учет,
Как хрустящею валютою
За границу кровь течет.



*   *   *

Я орех готовлю на зиму
И бруснику, и грибы.
Я почти что в сердце Азии
Сел на краешек судьбы.

Вот сижу, гляжу на солнышко
Посреди уснувших дел.
На опушку, как на донышко
Зимородок прилетел.

Скоро-скоро белой ватою
Снег повалится с небес.
Что мне надо?
                        Жизнь измятая
Распрямляется, как лес.



*   *   *

Мирового зла течение
Все готово сокрушить.
Мне душевные мучения
Не дают спокойно жить.

Стану выпью выть болотною,
Плакать серым журавлем.
У детей Отчизна отнята,
Не спасти ее рублем.

В слове нет иносказания,
И надежды нет уже…
Как шипы — мои терзания
И у вас болят в душе.



Яндекс.Метрика