Главная
Издатель
Редакционный совет
Общественный совет
Редакция
О газете
О нас пишут
Свежий номер
Материалы номера
Архив номеров
Авторы
Лауреаты
Портреты поэтов
Видео
Книжная серия
Гостевая книга
Контакты
Магазин

Материалы номера № 07 (264), 2017 г.



Библейские и христианские мотивы в современной русской поэзии. — Сборник-билингва. — Widawnictwo KUL, Lublin 2016.
Подборка и перевод стихотворений Ольга Левицка.


Можно ли гениально о гениальном? А библейские мотивы всегда гениальны. В эпоху постмодернизма, а мы живем именно в эту эпоху, Библия воспринимается как повод для центона или, что еще опаснее для поэзии, как прямолинейное выражение своих верований. Сборник русских поэтов на русском и польском языках — своеобразный вызов постмодернизму. В нем религиозное чувство авторов XXI века выражено ясно и недвусмысленно. Уход религии из бытовой и социальной жизни неожиданно сблизил ее с поэзией, как и тот факт, что первая презентация книги состоялась в декабре на открытии авангардного фестиваля "Лапа Азора".
То, что сборник-билингва подготовлен и выпущен в Люблине в католическом университете в отнюдь не в лучшие в Польше времена для русских поэтов, — само по себе истинно христианское деяние. Я бы даже сказал — поступок. Кто бы, когда бы, где бы с кем ни ссорился, поэзия приглашает к общей духовной трапезе. Десять авторов, совершенно не похожих друг на друга ни в жизни, ни в поэзии. И пусть тон задаст составитель, переводчик и автор этой книги Ольга Левицка и ее маленький костел над садиком:

Каждый день твой колокол незвонкий
Отмеряет жизни нашей ритм.
В ритме том растут цветы и елки,
В нем фонтанчик радостно журчит.

В ритме том наш садик зеленеет
И под снег ложится на покой.
И, быть может, даже ветер веет,
Как прикажет колокольчик твой.

Можете представить, что вы в костеле во время мессы, и лишь благовест или колокольчик служки переключает внимание от одной поэтической молитвы к другой. У Маргариты Аль она возникает из тишины:

Как тень Христа
Луна приблизилась к земле
лишь зеркала
склонили головы в поклоне
как тень луны
Христос приблизился к земле

Вообще, не только один автор заметил, что луна очень похожа на зеркало. Хотя в средневековой символике она часто означала Еву, а на 15-й день — Деву Марию. Елена Кацюба вообще любит начинать с сотворения мира, создавая по-своему небо, землю и человека:

Тогда сотворил Бог зеркало и отразился
                                               в нем —
так Адам создан был
и Бог его любил
как самого себя
Дал Бог Адаму зеркало
отразился Адам в зеркале —
так Ева явилась
и любил ее Адам
как самого себя...

Поэзия по сути своей религиозна. Во времена безбожия и атеизма многие искренне, как Маяковский, изображали из себя богоборцев, но заканчивалось-то всегда тайным или явным возвращением к храму. Еще не созданы богословские труды, которым предстоит открыть эту тайную или явную нерасторжимую связь религии и поэзии. И когда такие труды будут написаны, в них обязательно отразится одна из главных заповедей поэта. У Константина Кедрова она звучит так:

Есть только одно надежное укрытие
                                               на земле —
Это небо
Есть только одно ощущение бессмертия —
чувство любви

Или его поэтическая, но вполне католическая молитва:

Что, неужели сам сказал
Собор огромен как вокзал...
А говорят — Моя вина
Моя великая вина
Но нам неведома цена

Поэт, как пророк, всегда виновен и везде чужой, потому что видит и чувствует больше, чем окружающие. Так плачет и поет Иеремия у Виктора Коллегорского:

В чужой земле оставил нас Господь —
И плач стоит на реках вавилонских.

В печали всегда предчувствие радости, но радость неизбежно затуманивается печалью, как сон Любови Саломон о Рахили:

И сон мне был, и был он весь — печаль...
Вздохнула глубоко — и пробудилась,
Но дверь, в печаль открывшись, —
                                   не закрылась...

В стихах Ольги Седаковой нет границы между земным и небесным — слишком зыбкая преграда между жизнью и смертью, и потому —

поднимается росток из черной пашни,
поднимается четверодневный Лазарь,
перевязанный по рукам и ногам...

Потому что мир для поэта — всегда Египет, из которого нужно уйти в пустыню. Но Олеся Николаева знает, что сам исход — это только начало долгого пути, и даже рассекая море жезлом своего слова, поэт будет сомневаться и роптать, пока не услышит горькие слова Творца:

Когда вы открещивались от Меня
                                   среди брани и чада,
когда скликали тучи к себе и гибли
                                               под градом,
разве Я не был с вами, о трижды
                                               безумные чада?

Но как же бывает счастлив поэт, когда вдруг, как Евгений Рейн, осознает, что мир — это не нагромождение случайностей, а творение великого художника:

А что если Бог — это высший художник,
Создавший икону, простой подорожник,
И ямб, и хорей, и анапест,
Придумавший кисти, и краски, и слово...

Виктория Ткач выбрала другой путь, ее стихи — как бы комментарии к картинам художников. Для нее Христос Крамского, сидящий на камне в пустыне, —

Пока Он просто Сын и человек,
Принявший веру, как свою дорогу!

Священномонах Роман (Матюшин-Правдин) с 1994 года живет в одиночестве в скиту, но и для него религия это не застывшая в спокойствии келья, а бесконечный путь, по которому он мысленно движется и сам еще не знает, что будет дальше:

Может, скоро и я, все оставив,
Помолясь, посох в руки возьму.

Вот не так давно в суете земных бурь случилось на самом деле великое мистическое событие. Впервые встретились вместе в начале прошлого года и общались уединенно и молитвенно Папа и Патриарх — Наместник и Предстоятель. Так получилось, что в конце года вышел этот сборник. И думаю — не случайно.

Сергей КИУЛИН



Софья РЭМ, "Инверсум",

 

М.: "Вест-Консалтинг", 2016

Удивление неожиданности. Внутренняя улыбка дрогнула… Мне знаком этот завораживающий, темный хаос шаманства поэтической гармонии, когда рассудок замирает в замешательстве на волне непознаваемой музыки души. Нет, не под слепящим светом рационального разума растут диковинные буйные цветы Воображения, Фантазии. Растут они в тени Подсознания, озаряя путь в Незримое… Согласен с удачной фразой Дмитрия Лакербая в послесловии к книге Софьи РЭМ "Инверсум": "Эта книга для тех, кто знает не все".

"…От кольца облаков мне беречь
                                   оперенную руку…"

"…Страны почти лихая отстраненность,
Осатанелость — бывшая влюбленность,
Глухая леность всех. Вселенной лонность,
Чужих шагов негнущаяся конность…"

"…Чело пчелы полно печали, друг…
…И жалок статус статуи подводной,
С того момента больше не свободной…
А ты? То, что не снилось — только ты".

"…Оставь нам, жизнь, мгновенье
                                               заблужденья,
Пусть никогда, в воде и на земле,
Ни мудрецу, ни страусу, ни рыбе,
Летящей в пасть на дне лежащей глыбе,
Ты больше не приснишься. Только мне".

Прошу прощения за некоторые купюры в цитатах, надеюсь, без потери смысла, вызванных желанием насытить рецензию, как живительным кислородом, как можно большей долей этой поэзии, при невозможности представить многие стихи целиком.
Придерживаюсь мнения, что излишние умствования рецензентов не заменяют подлинный поэтический текст, и потому продолжу этот водопад "Инверсума":

"…Поверх тумана не умея плыть,
Звучу опять совсем обыкновенно,
На дне ведра, что ставят равномерно
Настолько, что вообще не может быть".

"…Все спишь, лишившись сна, но чем еще
Тебе и заниматься, сна лишившись?
Как долго будет тонко под плащом?
Что мыслит вещь, обвившись?"

"…Так мир не учит ничему сидящих
Вкруг круглого стола и на колах,
Как на бобах, проросших в этой чаще…
Бутыль разбита. Этикетка “Страх”".

Вы обратили внимание, какие переливы от сложного к простому и обратно, от лирики к осознанию себя в социуме и Космоса в себе, в этой заговоренности.
А вот вам еще:

"…Придешь к земле — а станешь изумленно
Пред деревом — и дальше — в вышину…
Живые! Все дано не многократно,
Лишь для того, чтоб, посчитав возвратным,
Вдохнуть меня в камыш и тишину".

"…Оборвал мне перья железный тракт,
Обоврал меня отставной моряк,
Что сказал растению: будет всяк…
…Покачнулось, сдвинуло, унесло…
А растенье плакало и росло".

"…Мне очень больно, что цветы
До дна испили водоем.
Но если рассмеешься ты…
Я знал, что будет с соловьем".

Летает, летает по страницам книги образ хрупкого невесомого мотылька: "Мотылек в руке", "С мотыльками ночью", "Идет гигантский мотылек, как целый алфавит", и, конечно, привести бы целиком "Мотылек летает над руиной… Это дремлет Родина моя…". Да, это в теплых тропических странах живут небывалые экзотические насекомые, способные налету превращаться в причудливые орхидеи, а у нас, видите, мотылек, и он прекрасен… О чем это я?

"…А дату не помнишь, выдрана, жжет десна
Москву, том второй,
                        рыжих ведьм в неземной печали.
Орбита Луны, как будущность, не ясна.
Любая любовь зависит. А мы не знали?"
"…Мир должен непрестанно изменяться.
Теки, теки, пока не надоело,
Особо нечем тут еще заняться.
Теки и все меняй. Скипишь слегка —
Глядишь, иной и вовсе не река".

Что касается явственных воздыханий, восхищенных и недоуменных, на весомую мудреность существенной части материала, то ничего. Мне знакомо: "Я верю в сингулярность энтропии! Подумал я, и выразился вслух". Простите, это самоцитата.
Главное, не терять свое внутреннее ботало-мерило в погоне за дешевой шокирующей креативностью и, не впадая в банальность, сохранить, как святое, сердцевину чувства, музыки летящей строки — истинный ныне дефицит.
Брошу последнюю роскошную горсть цитат:

"…Корабль сквозит. Звезда внизу
Приоткрывает прутья, скалясь бездной…
…Но — эхо пенья в лютую грозу —
Скребет песок по палубе небесной,
Как будто что-то тикает беззвучно.
Часы стоят. Корабль идет. Без тени".

"…С иконы смотрит Гавриил,
Блистая светлыми крылами.
Господь за что-то нас любил,
А мы качали головами".

"…И человек давно, я снова буду
Рассыпанным по парку и повсюду".

Михаил НИКОЛАЕВ



Яндекс.Метрика