Главная
Издатель
Редакционный совет
Общественный совет
Редакция
О газете
О нас пишут
Свежий номер
Материалы номера
Архив номеров
Авторы
Лауреаты
Портреты поэтов
Видео
Книжная серия
Гостевая книга
Контакты
Магазин

Материалы номера № 19 (276), 2017 г.



Теймураз ТВАЛТВАДЗЕ



НА ПЕРЕКРЕСТКЕ ВСЕХ МИРОВ



Теймураз Твалтвадзе — поэт. Родился в 1963 году в городе Сухуми. Москвич с 1970 года. Автор стихотворений, поэм, рассказов, драматических произведений. Стихи пишет с детства. Рассказы стал писать в зрелом возрасте. После первой публикации стихотворений в 1995 году писал в стол — редкие попытки публиковаться ни к чему не приводили. Иногда отдавал рассказы в журналы по просьбам друзей. Первой серьезной публикацией была подборка стихотворений в 2014 году в 26-м номере "Поэтограда". Затем последовали публикации в других изданиях.
С 1998 года началась карьера Т. Твалтвадзе на телевидении, когда он стал работать редактором в дирекции информационных программ "Первого канала", где и работает поныне — сейчас в должности начальника отдела российской и зарубежной корсети.



*  *  *

Китайская провинция глуха,
Широкий двор завален вещмешками,
Соседка омывает потроха,
Их величая нежно потрошками.

Я терпеливо жду, когда она
Под котелок в огонь подкинет щепок,
А ранняя весна глотком вина
Мне сотворит души мгновенный слепок.

Пусть благодарность отразится ей
Глухим и неразборчивым спасибо,
Но вряд ли из знакомых мне людей
Честней меня окажется кто-либо,

Но не глупей — бежали налегке,
Едва рассвет открылся им, как клетка.
А тут в чугунном старом котелке
Готовит суп китайская соседка.

Старается, а я ее старей...
По глупости своей она осталась.
Но я-то не китаец, я еврей.
Всего глупей еврейская усталость.

Я сам себе гожусь теперь в отцы
И пью напиток, стоя у ограды,
Такой, что и еврейские глупцы
Покажутся богами Илиады.



*  *  *

И в пять утра подземный бог
С садов свисающих ступенек,
Со всех по ним скользящих ног
Потоки считывает денег.

Все прощены, все в легион
Летят рядком, как зубы в пасти,
Я с ними будто на поклон
Держу в руках фальшивый пластик.

Вперед, вперед на турникет,
Ладонь протягивая смело.
Я просканирован. Привет
Болтам, не распознавшим тело.

Я Гильгамеш, я внутрь проник,
Вдохнул мертвецкую вонищу,
Где поезд, высунув язык,
Из подземелья тянет пищу.

Там где-то адский муравьед,
Едой ему не отравиться,
А пище снится мир котлет,
Она спешит пищевариться.

Но я нашел, передо мной
Лучами брызжет страж вчерашний,
Квадратной башней вечевой
Все ищет колокол на башне.

Я грешный вырву твой язык,
Я в грудь отверстую водвину,
Я поселю в ней твой же крик
За боль, за вечную чужбину.

Пустое, стражник глух и слеп
И все с рогов его и бубен,
Как осыпают листья склеп,
Слетают звезды. Я безумен.



ЖЕЛТЫЕ РОГИ

Из лета в осень вернулся я поутру,
(трубили в желтые роги)
от белопесчанных пальм на ветру
ступил на калеченные дороги,

и пассажиры, как из грота,
замерли в сентябре
за большим стеклом в зале прилета,
как насекомые, застыли в янтаре.

О, эти рождения и смерть без заботы!
Из асфальта сожженные, как дрова,
поднимаются из расщелин траншеи, ноты
соединяются в слова.

Пройди мимо моего окна,
ты увидишь запыленную пчелу,
Будто выпило солнце свое до дна
И янтарными ладонями вжимается во мглу.

Это украшение тебе на шею,
Когда во всем великолепии одежды,
Шагнешь через траншею

для тех, кто тверд, и тех, кто ослабел
с янтарным знаменем надежды.



*  *  *

Планеты птиц со всех сторон,
Она, как сеточку извилин,
Стянула с тонких ног капрон,
Сняла — с усталых ног капрон
И в темноту глядит, как Сирин.

Устало смотрит в темноту,
Прижав колени к подбородку,
Читает новостную сводку
В окне: ночь, ночь, — печаль, как сводку,
Лишь отмечает на лету.

Что гулко мыслило — в бреду,
Комком из трещинок капрона,
Как вываленный мозг капрона,
Глядит во тьму во время оно,
Птиц отмечая на лету.

С коленей светлых вниз по льду,
Из света снова в темноту
Волос спускаются лавины.
Она сидит, как бог долины,
И тени ловит на лету.



*  *  *

Мне для общенья несколько простых
Довольно слов, но я, как губка, выжат.
Вдали закат из горизонта выжит,
Его лучи — потерянные дети,

Не обретя родительской любви,
Спешат ко мне, как будто я в ответе
За каждого из них на этом свете,
Но я не знаю никого из них.

Из треснувшего красного яйца,
В холодный воздух вылупившись скоро,
Они не видят своего позора,
Не чуют неизбежного конца.

Еще не выжат ими в облака,
Я вспоминаю главы их закона,
Я врачеватель древний Илиона,
Я змеями несчастными обвит.
Так жизнь дается тем, кто говорит,
А Троя спит, и снится ей Сухуми
И несваренье в деревянном трюме,
И, как прибой, и ночь, и ночь тошнит.



*  *  *

На перекрестке всех миров,
Над "Перекрестком" — магазином
Пылают груды облаков,
Шипят и пахнут маргарином...

Я на балконе пять минут
От жизни праздной независим,
Но птицы почту не несут,
Так долго не несут мне писем!

Сильней поруки круговой,
Любой китайской половиной,
Желудком, сердцем, головой
Я связан с почтой голубиной.

А за витринами внизу
Столпотворение людское,
— Вина!.. — И к ним вино везут —
Дешевое и дорогое!

Не успевают разбирать
Сластей наваленные горы,
Под вспоминаемую мать
Косят нервические взоры.

И сотни панцирных корзин
Колесной дурою безногой
В огромный мрачный магазин
Ползут батыевой дорогой.

Который год, который год,
Как будто движутся повозки,
И переходят реку вброд,
Чтобы на мост не тратить доски.

А у воды мошка и гнусь
За кровушкой любой стремятся
Кто, плача, крестится на Русь
И кто на коврики садятся.

Иные, словно грязь, черны,
Иные топают до хазы,
Иные водкою пьяны,
Бесцветны, что ли, круглоглазы.

Я объявил бы у реки
Всем перемирье водяное.
Но ведь не жаждут чудаки,
И это дело не смешное.

На перекрестке всех миров,
Где прут повозки, громыхая,
Я жду, когда из облаков,
Из-под Луны возникнет стая.

Никто не может помешать,
И никого не видно в помощь.
Лишь самому себе читать
Письмо, доставленное в полночь.



Яндекс.Метрика