Главная
Издатель
Редакционный совет
Общественный совет
Редакция
О газете
О нас пишут
Свежий номер
Материалы номера
Архив номеров
Авторы
Лауреаты
Портреты поэтов
Видео
Книжная серия
Гостевая книга
Контакты
Магазин

Материалы номера № 27 (284), 2017 г.



СНЕЖНОЕ СЕРЕБРО ВЛАДИМИРА СОКОЛОВА

 

1

Серебро снежной скани — деревья обведены тонким мастерством зимы, и иные из них напоминают сердца…
 Или пурга, метель — с ее звенящей, отливающей счастьем свежестью.
Снег присутствует во многих стихотворениях Владимира Соколова, сообщая им неповторимость поэтической оптики и расшифровывая индивидуальные предпочтения мастера.
Снег и слово, счастье и солнце, любовь и катастрофа, поражение и парение: все соплетается в блещущей и, вместе с тем, такой не громкой лирике; все охвачено; все дано с тонкостью, зыбкость которой рискованна: чуть перейди грань — и все погибло.
Но Владимир Соколов никогда не переходит ее, зная подлинное золото середины, истинную меру, — в том числе, и вещей.
В том числе — высоты поэтического делания.
Ибо что, как не высота — метафизическая и, вместе с тем, такая реальная, даже конкретная для поэта, диктует формулу глубины постижения века:

Я устал от двадцатого века,
От его окровавленных рек.
И не нужно мне прав человека —
Я давно уже не человек.

Ибо только человек способен ощущать чужую боль так точно и мощно, оправляя горестное, как тризна, ощущение в граненые строки.
И, несмотря на оное чувствование, именно Владимир Соколов всегда устанавливает стихами тишину — ту сокровенную, снежную тишину, что так необходима любому сердцу: а сердцам людей, живших в двадцатом веке, ворочавшим его неподъемные глыбы — вдвойне.
И получается новая формула смысла:

Вдали от всех парнасов,
От мелочных сует
Со мной опять Некрасов
И Афанасий Фет.

И тут уже поэзия представлена хлебом, тою субстанцией, без которой не обойдется душа, какой бы взволнованной, сонной, или растревоженной она ни была.
Тишина, присущая стихам Владимира Соколова, отливает золотом — хотя и пронизана лучами снежного серебра; это тишина врачующая, идущая от голоса спокойной силы, голоса, начисто лишенного какой бы то ни было аффектации, не способного на пафос, всегда отдающий либо дурновкусием, либо чрезмерной страстностью; и солнце подобной тишины гарантирует подлинность высоты — той высоты, на которой страх смерти и уловки времени превращаются в условности, неинтересные для стиха.



2

Сон снега о людских
Страстях и не-покое.
Двадцатый век таких
Дел, изломав людское

Сознанье, навершил,
Что души исказились.
Но снег пушист и мил,
В нем славно совместились

И детские мечты,
И взрослых умиленье.
Синь щедрой высоты
Дает стихотворенье.

И мелкий дух сует
И праздные парнасы
Не могут застить свет
Высокого окраса.

Поэзия, как хлеб,
Как мир с медовым смыслом.
Что ей движенье лет
С их вверенностью числам,

Когда от высоты
Евангельского слова
Поэзии черты?
И все в ней вечно ново.

Александр БАЛТИН



Яндекс.Метрика