Главная
Издатель
Редакционный совет
Общественный совет
Редакция
О газете
О нас пишут
Свежий номер
Материалы номера
Архив номеров
Авторы
Лауреаты
Портреты поэтов
Видео
TV "Поэтоград"
Книжная серия
Гостевая книга
Контакты
Магазин

Материалы номера № 23 (331), 2018 г.



ВЛАДИМИР СПЕКТОР



ВЗОРВАННЫЙ ВОЙНОЮ НЕБОСВОД



Владимир Спектор — поэт, публицист. Родился в 1951 году в Луганске. Окончил машиностроительный институт и Общественный университет (факультет журналистики). После службы в армии 22 года проработал конструктором, ведущим конструктором на тепловозостроительном заводе. Автор 25 изобретений, член-корреспондент Транспортной академии Украины. Работал главным редактором теле- и радиокомпании в Луганске. Член Национального Союза журналистов Украины и Cоюза писателей XXI века, главный редактор литературного альманаха и сайта "Свой вариант", научно-технического журнала "Трансмаш". Автор 20 книг стихотворений и очерковой прозы. Заслуженный работник культуры Украины. Лауреат международных литературных премий имени Юрия Долгорукого, "Облака" имени Сергея Михалкова, имени Арсения Тарковского, "Круг родства" имени Риталия Заславского, а также ряда республиканских премий. Член жюри литературных фестивалей "Славянские традиции", "Русский стиль", "Пушкинская осень в Одессе". Руководитель Межрегионального Союза писателей, сопредседатель Конгресса литераторов Украины, член исполкома Международного сообщества писательских союзов (МСПС) и Президиума Международного Литературного фонда.



* * *

Девятого мая, когда, подустав,
Примолкли оркестры к обеду,
Прямой и торжественный, словно Устав,
Шел с праздника Воин Победы.

Как маршальский жезл, нес в руках он сирень,
Но не был безудержно весел
В святой и великий наш праздничный день,
Средь бодрых и радостных песен.

Быть может, усталость той грусти вина,
Иль память, что вечно нас гложет,
В которой судьба, и война, и страна,
И песни — морозом по коже.

"Ничто не забыто, никто не забыт",
Особенно к праздничным датам.
Но, кажется, память — опять дефицит,
За быль и за небыль расплата.

А день так прозрачен и радостно свеж,
Что в ритме победного вальса
Вся жизнь представляется цепью надежд,
Которой нельзя разорваться.



* * *

В полковой библиотеке благодать.
Я шагаю вдоль родной литературы.
Далеко. Сержанта не видать.
Рядом Пушкин и Белинский хмурый.
Марширует с песней батальон.
Вместе с песней в небесах летаю.
В русскую поэзию влюблен,
Шагом строевым овладеваю.
Я читаю, и мечтаю, и брожу.
Возвращаюсь на вечернюю прогулку.
И стихов как будто не пишу,
Только сердце бьется слишком гулко.



* * *

"Горько плачет полицай, кулачищи в пол-лица"
Леонид Филатов

Горько плакал полицай, кулачищи в пол-лица…
Только он давно не плачет. Дети скачут, внуки скачут.

Серой пылью занесло, черной былью проросло.
Пеплом смертным стал металл. Кто стрелял? В кого стрелял?

Время рвется или длится? Вновь хохочут злые лица,
И ухмылка в пол-лица на лице у подлеца.

А соседи вновь молчат, и открыты двери в ад.
Все — как было, как тогда. И в глазах — беда, беда.

Вновь звезда горит в окне памятью о судном дне,
Строем, маршем — все назад. И никто не виноват...



* * *

Везли еврейскую девчушку на расстрел.
Катилась бричка сквозь войну и лето.
У полицаев было много важных дел,
И среди них — не пыльное, вот это.

А девочку пугал задиристый сквозняк,
Покачивалась в такт езде двустволка.
Она все спрашивала: "Это больно? Как?"
В ответ смеялся полицай: "Недолго!"

Недолгой оказалась память. А беда —
Живучей, как живуче все плохое.
Ведут нас всех опять. Зачем, куда?
И негодяи снова, как герои…

 



* * *

Хочу у них спросить: "А вам не стыдно?
Ведь вы не дураки, и вам понятно,
Что в жизни, как в считалочке, все видно.
Да только мертвых не вернешь обратно…

Кликушествовать, врать — не надоело,
Ломая, убивая и калеча?"
Неужто, в самом деле, нет предела?..
От понимания совсем не легче.

Не жду ответа, просто время длится,
Хоть все устои временно ослабли.
Ступают разом жертвы и убийцы
На те же грабли…



* * *

Путь от девятого мая
                          к двадцать второму июня.
Радость Победы сменяет
                         ужас начала войны.
Кажется, все понимаю.
                         Кончена песня, и струны
Рвутся, как будто снаряды.
                         Вот они снова слышны —
Выстрелы, крики невинных,
                         лай полицайских овчарок,
Господи! Память не хочет
                         заново все вспоминать.
Это не гром. Это "Грады".
                         Новый нежданный "подарок".
Горечью полнится память,
                         как грозовая тетрадь.
Кто-то листает и плачет.
                       Все пораженья-победы
Кляксами крови залиты,
                      а не зеленым вином.
Память разбитых окраин
                      тихо крадется по следу
Темной, непраздничной ночи,
                      той, что сменяется днем…



* * *

Где-то на окраине тревог,
Где живут бегущие по кругу,
Вечность перепутала порог,
И в глаза взглянули мы друг другу.

Черствые сухарики мечты
Подарила, обернувшись ветром
В мареве тревожной маеты,
Где окраина так схожа с центром.

 



* * *

Плотная парадная колонна —
Вдох и выдох — лишь на "раз и два".
Мысли и поступки — все синхронны,
Словно улетевшие слова.

Марширует целая эпоха,
Не скорбя, рыдая и трубя.
Падая на половине вдоха,
Отвечая каждый за себя…



* * *

Убивали, стреляли,
                          пытали и вешали
Лишь за то, что — не свой,
                          лишь за то, что — чужой.
И плевалась патронами
                          ненависть бешено
В час, когда состраданье
                             вели на убой.

В муках корчилась совесть,
                             рыдало отчаянье.
Справедливость терпела
                             удары под дых…
Как сквозь годы, сквозь смерть
                             прорастало раскаянье.
Только ненависть снова
                            живей всех живых.



* * *

Земля со множеством
                        пулевых ранений
Не сходит с орбиты,
                         хоть ей очень больно.
Но слез дождя
                        удержать не в силах,
И смыть не может
                           кровавый закат.

А люди думают —
                              жизнь будет вечной,
Бесстыжей, как будто
                               выстрел контрольный.
И, вроде бы, не стреляют.
                              А пули — летят и летят…



* * *

Не геройские и не могучие —
Выживают самые живучие.

Не отчаянные и не смелые —
Побеждают самые умелые,

Те, кто в мелочах находят главное,
Их потом и называют "славные".

Не кураж, не молодецкий блеск в очах —
Главный смысл победы — в мелочах.



* * *

Понимаешь, какие дела —
Пахнут кровью чужие пророчества.
Хочет светлой прикинуться мгла,
А вот свету быть мглою не хочется.

Понимаешь, забытые сны,
Возвращаясь, не ведают промаха.
Мгла становится тенью войны,
И витает над ней запах пороха.

 



* * *

Ты говоришь: "Откуда столько света?"
Но вишни, вишни, люстрами горят,
В магнолии цветущие одета,
Примерила светящийся наряд

Весна, которой старость не подруга.
И вдруг сквозь годы замечаешь ты,
Как белый свет, раскрасив тень испуга,
Струится  сквозь разбитые мечты…



* * *

Времена упадка Рима далеки, необозримы.
Времена упадка — это проходили мы с тобой.
То ли в школе, то ли дома… Незнакомое знакомо.
Нас учили. Мы умеем продолжать незримый бой.

Мы умеем. Днем и ночью. Стал никем. А был рабочий.
Был товарищ, стал — не очень. Если что — готов продать.
А соседи не готовы. Справа дело, слева — слово.
День вчерашний, дым домашний ищут, словно благодать.

Слово выстрелить готово. Времена упадка снова.
Времена упадка чести и отчасти всех основ.
Слышу снова, как когда-то: "Аты-баты, брат на брата…"
Кто-то падает. Упадок. Будь готов! Всегда готов!



* * *

На моем летном поле чужие стоят самолеты.
Как взлететь, их минуя, не спутав свои адреса?
Я не знаю пароль, что сказать, если спросят вдруг: "Кто ты?"
Я не знаю пароль, но ведь это моя полоса.
Я ищу варианты и крыльями пробую небо.
Я обязан взлететь сквозь преграды, туман и пургу.
Я пытаюсь, пытаюсь. Ведь я — это я, где б я не был.
И взлетаю, мучительно, тяжко. И сквозь "не могу".



* * *

— Ты только не думай, что вечно открыта манящая дверь.
И ветер, попутный и встречный, он тоже не вечный, поверь.

— Я верю и пью осторожно все то, что испить мне дано,
А также бесплатных пирожных не видел, не пробовал. Но…

Такая надежда на чудо заложена с детства, поверь,
Что, кажется, вечно я буду стучаться в манящую дверь.



* * *

И, кажется, будто без вести
                      пропали надежды. Но вот —
Взлетаем и падаем вместе.
                      И, кажется, время идет

То быстро, то неторопливо,
                      Сквозь тиканье вечных минут
Туда, где ушедшие живы,
                       Где помнят, надеются, ждут…



* * *

"Утопии остались в далеком прошлом..."
Из ток-шоу

Обновить, как блюдо на столе,
Небо, землю, воду, времена...
Чтобы было больше на Земле
Счастья, чтоб закончилась война.

Сделать всем прививку доброты,
Чтобы антиподлость, антизлость
Были с антизавистью на "ты",
Чтобы пелось, елось и жилось,

Как мечталось людям на Земле,
Где щедрот не меньше, чем забот,
Где лежит, как блюдо на столе,
Взорванный войною небосвод.



Яндекс.Метрика