Главная
Издатель
Редакционный совет
Общественный совет
Редакция
О газете
О нас пишут
Свежий номер
Материалы номера
Архив номеров
Авторы
Лауреаты
Портреты поэтов
Видео
Книжная серия
Гостевая книга
Контакты
Магазин

Материалы номера № 3 (54), 2013 г.



Алан Жуковский
Под ветками птичьих причалов…
 
 

ЭПИТАФИЯ

 

Ты распыляешься в вечности,
Разрезая столбы имен,
Рассыпаются косы твои безупречные —
Капли масла над сиплым огнем.

Лопнули стекла над лавой забвения,
Кончилась песня, которой не было.
Кратер вулкана — могильная ванна презрения
Вечности к людям, рожденным небылью.

Ты не родишься уже, не воскреснешь памятью,
Бросишься в дебри, навстречу Взрыву,
Душа твоя — ноль, за пределами древнего пламени.
Тает над вечностью жизни глыба.

Разбилась о гальку машина времени,
Резво промчавшись до края прошлого,
За шторами Взрыва погибли мгновения,
Камень безвременья выел неточности.

Где твои волосы? В ванне пламени.
Где фотографии? В жадности ночи.
Где все родные? Давно, безымянные,
Канули вместе в отчаянье точки.

Годы, в которых жила ты, любили тебя,
Но и время съедается Взрывом,
Нежно родившим секунды и метры тогда,
Когда ночь распоролась огнивом.

Я же знаю, что было в тебе обаяние,
Много наивной любви и беспечности.
Знай же: любовь — отголосок страдания;
Чувства — лишь красные карточки вечности.

Смерть расступается лишь перед волей,
Лишь перед теми, кто полон сущности,
Лишь перед теми, кто мыслит не болью,
Но видит изнанку минутности.

Руша хрустальные вазы имен,
Ты рассыпаешься клетками ребуса,
Быстро уносит тебя кровожадный вагон,
Разрезающий песню, которой не было.



*   *   *

 

На тяжелом, подбитом небе
Воздвиглись опасные стены туч,
Мое созерцание режет пепел.
И взгляд разбивает погибший луч.

Я сижу на скамейке. Остывший костер
Овеяли жидкие локоны света,
На сад наступает соседний бор
Смолистым дурманным летом.

Сквозь яблони листья сочатся лучи,
Но тучи грозятся им сталью погони,
Отдельные клочья — зари палачи —
Стреляют по свету на дыма склоне.

Глаза же впитались в отходы огня,
Сметая и свет, и жестокие тучи,
И мертвые веточки солнца, остатки дня,
И наводнение сосен сквозь дым пахучий.

Смотрю на руины древесных анналов.
Забыл о дожде и минутном течении,
Чтоб раствориться под ветками птичьих причалов,
В золе расписаться в любви получении.



*   *   *

 

Выхожу в сад посреди ночи,
Посыпаю лоб звездами,
Пью и жую тишину многоточий,
Рассыпанных по небу гнездами.

Я устал от ночных одеял беззвучия,
Ватного сельского штиля,
Но и пищи другой не приемлю, измученный
Шумом столичной пыли.



*   *   *

 

Разбегается иней по веткам,
Холодеют земля и небо.
Я бегу по осенним заметкам
На зимние пашни Феба.

Я бежал по замерзшим лужам,
И смотрел на застывшие волны рассвета.
Был удав снегопада зимой разбужен,
И все же я крикнул июлю: «Где ты?»



ЧТО ВАМ ИЗВЕСТНО О МИРЕ?

 

Одинокое размышление в комнате.
Ожидание неизвестной работы.
Голоса из минувшего стонут: «Полноте!
В этом мире — одна зевота,
Листья в окне прилипли к стеклу,
Растянувшись в экране от скуки,
Так и ты распростер поутру
По столу безразличные руки.
Полноте! В топях рекламных наростов,
Не изменится мир вовек,
Раны рутины затянет короста,
Вязкой подушкой замкнется бег.
Каждое солнце найдет свою тучу,
Каждая молния — громоотвод,
Если же мир тебе не наскучил,
Знай же: настанет и твой черед».
Поднял я голову, злясь на предательство.
«Что вам известно о мире?
Если ж подчас и наскучит, я взял обязательство:
Буду миры создавать другие!»



*   *   *

 

Гиганты-деревья бросали руками,
Комок из ветров, словно мяч,
Золотистой листвы порождали цунами,
Петлявшее в жилках дач.
Я приехал сюда из бетонной долины,
Искусственных гор под надзором шпилей.
Тишина осознаний важнее, чем мины,
Взорвавшие воды штиля.



СИМФОНИЧЕСКИЕ ПЕЙЗАЖИ (2)
Земля после дождя

 

Яблоки пахли дождем, разрушающим тонкие листья. Рыболовной сетью виноград ловил листы, еще вчера порхавшие в ветвях. После сегодняшнего ливня гладкая майолика пластинок незаметно обреклась на скорое гниение. Прозрачный лист разломленной березы — незеркальное окошко в зазеркальные миры — давно лишился большей части краски. Листья сморщились, подобно проволоке, скомканной бездельными руками человека, ждущего приема у врача.



Осеннее развоплощение

 

Зеленые лиственные брусья на фоне каменных стен казались футуристическими ярусами, грузными деталями воздушного строительства. Подкошенный квадрат листа березы медленно сиял, меняя ракурсы, подобно хлорофилловому облаку. Деревья только начинали сбрасывать наросты ежегодной чешуи. Листы платанов — дуги и подковы — падали на каменные плиты и звенели так, что ухо человека не фиксировало звук. Листы боярышника — пухлые нашлепки — покраснели от холодного потока.



Северный пейзаж нижнего яруса

 

Обжаренная глина — к динамиту провод — основание гриба — держало на подносе порох спор, пытаясь угостить им ноздри ветра. Хворост — лошадиные хвосты — чесал его подлобье, жилистые щеки. Рухнувшие сосны в шубе мха царапали зубами зерна ветра. Словно косички, зеленые веточки вереска, трепетали под шорохом маленьких бомб. Лишайник, словно пемза, натер до покраснения кожу листа, купавшегося в теплой луже. Траншея, подобно глиняному рельсу, резала сосновую чащу, как шов меж кусками покрова. Пузырчатый лишайник, будто скомканная пленка на субстрате, вывихнулся на краю траншеи. Подобные кувшинкам лопухи, казалось, покрывали озерцо, закрыв его от посторонних. Теплый мох сосновых зарослей смотрелся на стволах сурово и серьезно, затмевая камни в сыпи из лишайника. Мозгообразие строчков чесало размышлениями пальцы льна кукушкина, покрытые чехлами.



В ожидании взрыва

 

Занавеситься от ночи было преступленьем. Темнота горела хорошо, но после отключенья электричества погасла. До того ночные фонари светились сквозь листву глазами кошек. Боевой фонарный свет разрезал когтем крышу гаража, и виден стал пожар сквозь трещины железа. Чтобы ночь под утро взорвалась, невидимым бензином день залил полуночную тишь. Перепотевшее стекло, через которое глаза мои пронзили сердце ночи, превратило в клетки организма волны света фонарей. Созвездия — невидимые перьевые хлопья — не соединяющие точек белых звезд воображаемые линии — посыпались, как лапки пауков, в искусственное пламя, в позолоченный мыслительный котел.



Яндекс.Метрика