Главная
Издатель
Редакционный совет
Общественный совет
Редакция
О газете
О нас пишут
Свежий номер
Материалы номера
Архив номеров
Авторы
Лауреаты
Портреты поэтов
Видео
Книжная серия
Гостевая книга
Контакты
Магазин

Материалы номера № 14 (65), 2013 г.



Анатолий Побаченко
КУЧУМ (Венок сонетов)


Мы — два коня, чьи держит удела
Одна рука,— одна язвит их шпора.
В. И. Иванов



1

 

Кучум, монгольский царь Сибири,
Несметной властью дорожа,
И от измены — сон круша,
Луне святой надежду вверил:

— О Цаган-сульде! В черном мире
Судьбу кочевников верша,
Избавь от тайного ножа,
Спаси бессмертные кумиры.

А кто  пойдет против Аллаха,
Того постигнет участь праха:
Велик Сиин — ислама раб.

Но вспомнив сабель жадных взмахи,
Тиран, как трус, дрожит от страха,
Сбирая летописцев скарб.



2

 

Сбирая летописцев скарб
И шейбанидов песни века,
Салтан запомнил слово бека,
Хотя сам памятью ослаб.

Учил его под конский сап
Беречь чингиса-человека,
Молить пророка — меньше б снега:
Коней изрежет снега храп.

Лечить лишь кровью слуг шайтана,
Забывших руку Бату-хана
И коготь мягких львиных лап.

Ему не страшны немощь, раны!
Кучум, по-видимому, рано
Вошел в историю как раб.



3

 

Вошел в историю как раб,
Коварный хан на землях чуждых.
Ибака ветвь, исламу нужный,
Он был завистлив, сиволап.

К тайге его послал сатрап —
Эмир коварный, родом южный.
Уж десять лет он верен службе,
Грозя язычникам с утра:

— Ясырь, молись, твой род пропал!
Однако, идол, как шакал,
Ему ли даст покоя, мира?

Вновь требует — извечный странник —
Тебя на суд, о зверь-посланник
Страстей чужих и злобной лиры.



4

 

Страстей чужих и злобной лиры
Он не забыл в тот дикий час,
Когда ему князь Карача
Шептал о западном вампире:

— Гирей ломал в столице двери,
Москва горела, как свеча.
И все погибло от меча,
Но не убил он корень веры.

Мой хан, улусы береги,
Воспрянет Белая Орда,
Алей прославит мощь руки.

Наступит царствие батыров.
О том — нам весть о городах:
В них слышен звон мечей, секиры.



5

 

В них слышен звон мечей, секиры,
Там с каждого бы взять ясак.
(Печалит только Асманак,
Иваном взятый на квартиру…)

Сеин-Бахта вел счет в цифирях:
Даруг справлялся кое-как
Со сбором шкур или медка
Царю, и князю, и визирю.

Но чернь — «корения едяху» —
Молилась деревам со страху
И редко чтило слово «грабь».

Она познала длань врага:
Не первый раз ей рвал бока
Кашлык, жестокий жалкий штаб.



6

 

Кашлык — жестокий жалкий штаб.
Кучум отдался воле ветра,
Но потерял он крепость кедра,
Да конницу замучил сап.

В ушах стоит казацкий залп:
И вновь рванулся к чатам, в недра
Калмыков белых, чтобы ядра
Ему готовили всегда б.

Иметь бы пушки, силу молний!
Потряс бы град Иванов стольный,
Паршивым псам сломал бы храп.

Со стоном гонит он коня.
Но хана знает Бараб-земля:
Готов пройти болотов хлябь.



7

 

Готов пройти болотов хлябь
Бездомный дух. Он волком воет:
Его Ишим лишь упокоит
Или Чанов седая рябь.

А степь — извечный эскулап —
Чуть снимет боль, в ночи укроет,
Косым дождем казан умоет,
Заглушит стана тяжкий храп.

Судьба татар — ковыль, борьба.
Скрипи от времени, арба,
Вези усталых слуг эмира!

И только в тишине намаза
Имам поднимет дух наказом:
Отвоевать себе полмира.



8

 

Отвоевать себе полмира,
Чтоб царствовал в нем богдыхан.
И людям дан закон-Коран
Взамен любого эликсира.

Еще до северной Пальмиры
Москву одел глухой урман
В меха собольи. Но кафтан
Имел особенные дыры!

Сибирь, ты скажешь свое слово!
Таган поставлен будет снова,
Пройдет над степью злой самум,

Народам высветит основу:
Над Иртышом стоят сурово
Два образа: Ермак, Кучум.



9

 

Два образа: Ермак, Кучум —
Вершат судьбу Сибири саблей.
А степь — все помнит крови капли:
Где кровохлебка — битву чуй!

Не одному был карачун.
Орда обрюзгла и ослабла,
Зато дружине дух Осляби
Увидеть даст свою Ичу,

Узреть коломенки святые
На берегах времен Батыя,
Зажечь священную свечу,

Внести ее в сей мир враждебный,
Где есть дитя и запах вербный,
Землянка черная и чум.



10

 

Землянка черная и чум.
Вас помнить будут долги годы,
Пока живы Умары воды…
А где Сузге? — я знать хочу.

Ее средь жен твоих ищу,
Но стар гарем и слабы всходы.
А та — держала неба своды,
Любить… об этом умолчу.

Она — огонь зари Востока,
Одна стенает данью рока,
Красавица родного края.

Сквозь даль гляжу: в безмолвье мук
Ее любовь и верный лук
В той схватке бешеной сгорают.



11

 

В той схватке бешеной сгорают
Кучума радость и дела.
Но жизнь поводья не сдала:
Победа будет на Вагае.

Мышкует лис вороньим гаем,
В суземье потянул мула —
И немощь хитростью взяла:
Ермак убит был Кутугаем.

Та ночь прошла, но степь осталась.
Она подолгу чертыхалась,
Предвидя новые напасти…

Над нею горы-облака,
И два из них — издалека
Как два коня различной масти.



12

 

Как два коня различной масти —
Герои горестной земли,
Два ярых ястреба в пыли,
Терзающих друг друга в страсти!

Как два клыка в рычащей пасти
Попробуй с корнем удали!
Как два ночных огня вдали,
Как два конца рыбацкой снасти!
В болотных топях Васюганья
Судьба — оленем для закланья!
Руби ее мечом на части!
Но в ней бессмертными стоят
И в будущее — к нам! — глядят
Два пленника у трона власти.



13

 

Два пленника у трона власти
Молчат. Что скажет суд людей?
Кто ближе им и кто родней?
Какую рухлядь дать на платье?

Что пожелать вам при несчастье?
Зачем вы бились столько дней,
И каждый что оставил ей?
Кто молвит людям: «Вы не плачьте,

Суровым Господа был день:
И Грозный царь ушел под тень,
Кто Абдулах? — по книгам знают».

И царь, и хан жесток, ретив.
Лишь Норны северный мотив
На струнах времени играют…



14

 

На струнах времени играют
И вьюга, и сухой самум
Земную быль печальных дум.
И сказы люди повторяют,

И тайно вновь себе гадают:
Родился где столь острый ум?
О чем Обского моря шум?
И как погиб?.. Канай узнает…

Но помнит битвы — солончак,
Рой стрел и конский топ — типчак.
Отвергла степь чужих кумиров —

Над ней прошел косматой тучей
Последний хан в кровавой буче —
Кучум, монгольский царь Сибири.



15

 

Кучум, монгольский царь Сибири,
Сбирая летописцев скарб,
Вошел в историю как раб
Страстей чужих и злобной лиры.

В них слышен звон мечей, секиры.
Кашлык, жестокий жалкий штаб,
Готов пройти болотов хлябь,
Отвоевать себе полмира.

Два образа: Ермак, Кучум,
Землянка черная и чум,
В той схватке бешеной сгорают.

Как два коня различной масти,
Два пленника у трона власти
На струнах времени играют.



Примечания:

Цаган-сульде — белое знамя;
Шейбаниды — потомки узбекского хана Шейбани;
Ибак — потомок Шейбани;
Алей, Асманак, Канай — сыновья Кучума;
Саин-Бахта — приближенный хана;
Даруг — сборщик податей;
Кашлык — столица ханства, ставка Кучума;
Ича — река (тюркское «ич» — пить, питьевая),
Умар — тюркское название Оби;
Сузге — вторая жена Кучума;
Кутугай — татарский герой;
Абдулах — бухарский эмир;
Норна — дева судьбы.



Яндекс.Метрика