Главная
Издатель
Редакционный совет
Общественный совет
Редакция
О газете
О нас пишут
Свежий номер
Материалы номера
Архив номеров
Авторы
Лауреаты
Портреты поэтов
Видео
Книжная серия
Гостевая книга
Контакты
Магазин

Материалы номера № 25 (76), 2013 г.



Пришествие бога-внука. Религия и литература

Для меня ничуть не удивительно, что Христа распяли: появление людей, категорически не похожих на других, производит в обществе хаос и сумятицу. Ф. М. Достоевский в романе "Идиот" выводит образ "положительно прекрасного" героя — князя Мышкина.  Князь Лев Николаевич Мышкин любит всех и каждого высоким платоническим чувством. Он вызывает всеобщее восхищение этой редкой способностью.
Нетривиальная болезнь князя произвела в нем некоторое отличие от других людей. Прежде всего, за счет мгновенного проникновения в сущность вещей. Обладая лучшим внутренним зрением, князь видит то, что скрыто от глаз других людей.  Его доброта проистекает из глубокого понимания людей и сострадания им. Он словно бы "парит" над происходящим, находясь, в то же время, внутри ситуации. Князю до всего есть дело, он во всем умеет тонко разобраться. Он любит всех, как Христос, но именно эта любовь ко всем вызывает у других искреннее недоумение. Как можно любить и уважать, например, падшую женщину? Бесстрастный, но любящий, бесхитростный, но человечный,  он вызывает непонимание у страстных и непримиримых. Две женщины — Настасья Филипповна и Аглая — "развели" его именно потому, что он не от мира сего. Женщинам особенно непонятна небесная любовь: они  не могут постичь, как можно, помимо своей избранницы, любить (неважно, какой любовью!) еще кого бы то ни было. Князь совершенно не вписывается в мир, основанный на чувстве собственности и собственности на чувства.
Как верующий христианин, Достоевский видел свое миссионерство в литературе в создании образа земного воплощения Христа, человека не от мира сего. Трудно сказать, насколько хорошо ему это удалось. Мышкин представляется мне более живым, нежели Алеша Карамазов, также создававшийся по образу и подобию Иисуса Христа.
Дело Достоевского продолжил в середине ХХ века английский писатель Клайв Стейплз Льюис, друг знаменитого мифолога наших дней Толкина. Я думаю, Льюис поставил перед собой принципиально новую задачу — посредством художественной литературы передать сущность христианства.
Вот, например, "Хроники Нарнии". Два мальчика и две девочки попадают в параллельный мир, и все до поры до времени выглядит, как обычная сказка. Но с какого-то момента Льюис начинает параллельно (еще один параллельный мир!) рассказывать историю Христа, и, надо сказать, делает это бесконечно талантливее, нежели евангелисты. Рассказанная иносказательно, история Христа воздействует на читателя гораздо сильнее. Это уже совершенно иной уровень мышления. У тех же евангелистов "Хроники", очевидно, приобрели бы вид каких-нибудь "Деяний Аслана", или чего-нибудь в этом роде.
Клайв Льюис был не только писателем, но и христианским проповедником, и, надо сказать, писательство послужило ему наилучшим миссионерством. Все-таки в любом миссионерстве присутствует некая нарочитость, проявляющаяся в том, что неофита словно бы ненавязчиво "принуждают" к вере. А в литературном произведении, в сказочной подаче, отчетливо вырисовывается величие подвига Христа, его сущность, и все это безо всякого принуждения. А вложить идею жертвоприношения и воскресения в образ животного — для этого нужна была особая смелость, граничащая с дерзновением, особенно для христианского проповедника.
Особенно хорошо показал Клайв Льюис специфичность жертвы Христа. Он, по мнению писателя, отдал жизнь не за нас с вами, людей вполне добропорядочных, а за грязного предателя Иуду. Льюис показывает, что даже самый последний человек, если ему дать шанс и показать пример, не потерян для человечества и может измениться к лучшему. Ведь, в сущности, разница между лучшим и худшим человеком — только в уровне мышления.
Особенно это потрясает в ракурсе, в котором все это преподнесено в сказке: животное (Лев) берет на себя вину за проступок человека. Иначе говоря, Льюис, как и ранее Достоевский, создал образ бога-внука, литературное воплощение идей Христа. У Льюиса есть еще замечательный роман "Пока мы лиц не обрели" ("Till we have faces"), в котором он также в иносказательной форме рассказывает историю возникновения христианства на основе… языческого мифа о Психее. Разговор идет еще шире: о вере и неверии вообще, о жертве языческой и жертве христианской, а также блестяще показано, почему человеческая любовь матери к сыну, брата к сестре часто — злейший враг преображения человека. Потому что все они останавливают человека на пути к свету именем своей любви. "Кровная" любовь только кажется чистой, на деле же в ней 80%, а то и 90% — собственничества, не признающего за любимым существом права на свободу выбора. И пришествие бога-внука в литературе, в самом широком смысле, — это начало поиска новых отношений между людьми.

Александр КАРПЕНКО



Яндекс.Метрика