Главная
Издатель
Редакционный совет
Общественный совет
Редакция
О газете
О нас пишут
Свежий номер
Материалы номера
Архив номеров
Авторы
Лауреаты
Портреты поэтов
Видео
Книжная серия
Гостевая книга
Контакты
Магазин

Материалы номера № 5 (106), 2014 г.



Ника БАТХЕН
СТИХИ ИЗ КРЫМА

 

Мимо Крыма

Мимохожесть. Мимо стен,
Мимо моря, величаво,
Мимо старого причала,
Мимо пьяненьких гостей,
Крепостного рубежа,
Потаенного кургана,
Жеребенка-урагана,
Суетливого ежа.
Вдоль тернового куста,
Виноградного плетенья.
По-татарски плачут тени,
У колодца тень густа.
Уколоться до крови,
Взять водицы родниковой,
И умыться, бестолковой,
И одежки подновить,
И наполнить дополна
Тугобокие кувшины,
Мимо дел спешат машины,
Мимо туч ползет луна,
В море плещется кефаль,
Тяжелее стали сети.
Мимоход всего на свете,
На гитаре нота "фальшь".
...Лишь смотритель маяка
Жжет фонарь неутомимо.
Даже если ходишь мимо,
Не заблудишься никак.



Коктебельная колыбельная

Коктебелит — были, байки,
Сладкий крымский сон.
Сняли шлепанцы и майки,
Кончился сезон.
Опустевшие прилавки
Ветер тормошит,
Бликом солнечной булавки
Старый мол прошит.
Бродят кошки, просят рыбы,
Мяса, молока.
Трут о каменные глыбы
Тощие бока.
Кошкам свой кусок положен —
Схватят и в подвал.
Говорят, старик Волошин
Их нарисовал.
Спят в пыли от крыш до спален
Домики, дворцы.
Продает шальной татарин
Сласти-леденцы.
Ни фрегатов, ни баркасов...
Наберу в ладонь
Горсть зеленых мокрых трассов,
Желтый халцедон.
Увезу с собой в кармашке
И среди зимы
Вспомню: белые барашки,
Отмель, море. Мы.



Овечья песня

Даль — Галилея, Гори, Тепе-Оба
Горы на горизонте. Вода горчит.
Каждая капля, стекая с камней, звучит.
Маленькими шагами шьется в траве тропа.
Белым ягнятам хуже — вдали видней
Белые кольца, ласковое руно.
Спи беспокойно — волки придут с луной,
Если пастух не успеет зажечь огней.
Резво бегут на пламя глупые малыши —
Заполночь чьей-то шкурке пятнать траву.
Желтые первоцветы блестят во рву —
Крепости больше нету. Дитя, дыши!
Путь твой промчится по склонам и ручейкам,
В горной стране тумана — белых — не увидать.
Если бы мы с тобою могли летать,
Сыпали б манну вниз с облаков, волкам.
Прочь, мой хороший — вороны начеку,
Грозные тучи ходят на Карадаг.
Ветер толкает в спины чужих бродяг.
Время решает — выжить ягненку или щенку...
Небо горит над нами — такая даль.
Люди спешат по тропам, пустые в хлам.
Трещины делят косточки пополам —
Только за этим в апреле цветет миндаль.



Марточка

Хай, холмы! На мове попробуй move it.
Белых мух гладь неровностей не волнует.
Их сдувает ниже, к морскому пляжу,
А в холмах только ветер пляшет.
Бродят козы, гадят в пути коровы.
Молоко в подойник нальешь – неровно.
Старенькой кровати подставишь ножки,
Глядь – а мух заменили мошки,
Золотые, в желтых лучах толкутся.
За садами спит виноградник куцый.
Обрезал лозу да обрезал руку,
Кровь напоит корни – и так по кругу.
Кров из красной глины, кровать, коровы,
Ров и крепостной силуэт короны.
Император спит на исходе марта,
Под ногами щит, в изголовье мята.
Прохудилась синяя черепица,
Каплет дождь. Я ладонь протяну – напиться.
Было место встречи, а стало мiсто.
Хмурый пристав за ночь опишет пристань —
Не пристать. Лечу. А вокруг – холмисто.



Подорожник

Исток. Родник. И небо в роднике —
Такая близь.
Коснись его губами.
Молись, что вник — ты книга между книг.
Шершавыми верблюжьими горбами
Ползут холмы в автобусном окне.
Трясет бродяг, зато земля спокойна.
От койне уцелело лишь арго.
И рыжее руно кудрей эфебов
Напоминает — греки далеко,
И Одиссею, лотоса отведав,
Не хочется глядеть за окоем,
Он продавец в лачуге "На подъеме",
Где гвозди, жесть, где тазики с бельем
Старухи носят споро. Время в дреме.
Итака? Так... поселок у воды,
Курортный рай для дикарей и кошек,
Лепешки-сыр-вино, аллаверды
И в полночь над палаткой звездный ковшик.
Твердили — карбонарий, лотофоб...
И не таких покоила Таврида.
Утру платком царицы потный лоб.
Обида не обет, дружок, ты ври да
Помни — где-то острова,
К которым мы не плавали ни разу.
Горит огнем волшебная трава,
Но сквозняком с холмов остудит разум.
Проехал грека, мы пойдем пешком,
Взамен имен возьмем чужие ники,
Прикинемся — торговкой, пастушком...
Пускай старик за нас допишет книги.



Раковина

По лицам стариков читай неторопливо,
По линиям мостов гадай о декабре...
Горбами кораблей раскроен плац залива,
И бабочка сидит на мертвой кобуре.
Танцуя на костях, прощайся с каблуками,
Шарманкой закрути старательный вальсок.
Под пальцами песок, заглаженный веками,
А катер так далек, а берег так высок.
Бездонье синевы — простор для монгольфьера,
Парады площадей забыли о войне,
Жемчужное зерно, как маленькая вера,
Укрыто в перламутр и спрятано на дне.
Вот так лежит душа, ненужная соринка —
В пятне придонной мглы невидимо горит.
Скорлупка на браслет, тугая плоть для рынка.
Кто створки распахнет и скажет: Margarit...?



У переправы

Сласти нынче дороги. Потому
Не спешится встречать царя.
Мишуры китайской полно в Крыму —
Глянь — отсюда до января.
На базаре с чудом сплошной пардон,
Вместо ели опять сосна.
Но нежданный гость постучался в дом
И ботинки у входа снял.
В бороде запутан сухой листок,
Пахнет пряностями халат
Из одних заплат... Говорили — строг,
Обещает и мор, и глад.
Оказался скуп на слова, зато
Отыскал молоток и гвоздь.
Убирал посуду, играл с котом,
Как обычный хороший гость.
Как же славно с ним преломить пирог,
Выпить чаю, достать конфет.
...Все снежинки в мире придумал Бог —
Двух похожих на свете нет.
До поры до времени быть зиме
С красной пылью снега мешать.
В Вифлееме Сын побеждает смерть.
Мы поможем ему дышать.
Двух прохожих надо найти в порту
И купить билет на паром.
Я протру со стола, а потом пойду.
Вспоминай обо мне порой...
Штормовое время зимой в Крыму,
Валит стены, крушит кресты.
Трое к вечному свету плывут сквозь тьму,
Сквозь пустыню, где "пусть" и "ты".



Куколка

Бабушка вяжет варежки,
Мажет вареньем булочки,
Пишет открытки — Валечке,
Юрочке, Дусе-дурочке.
Бабушка ходит, шаркает,
Гладит фланель халатика:
— Лето, мол, будет жаркое,
Ходит внучок патлатенькой.
Сучка щенится истово,
Яблоня пустоцветится,
Дома альбом пролистывай —
Как еще с нами встретиться?
Хлоркой несет, больницею.
Лето старушье минуло.
Время спешит за спицею,
Гнутою, алюминиевой.
Спится несладко, муторно,
Хрипы, шаги да шорохи.
Бабушка вновь на хуторе
В сенном душистом ворохе.
Плечи гудят и пальчики
В черной земле — не счистится.
Будут смеяться мальчики,
Все на подбор плечистые.
В клубе гулянка с танцами,
В кадке опара пыжится,
Мама бредет со станции,
Дышится... ды-ши... дышится.
Летней щербатой баночкой
С тумбочки — дзынь — варенье.
Бабушка стала бабочкой.
Легкого ей парения!



Яндекс.Метрика