Главная
Издатель
Редакционный совет
Общественный совет
Редакция
О газете
О нас пишут
Свежий номер
Материалы номера
Архив номеров
Авторы
Лауреаты
Портреты поэтов
Видео
Книжная серия
Гостевая книга
Контакты
Магазин

Материалы номера № 6 (107), 2014 г.



Дмитрий СИЛКАН
МОРОЗНЫЙ ВОЗДУХ

 

 

 

ТАЙНЫЙ  ХРАНИТЕЛЬ

 

К. Н.

 

Я брел, со страхом узнавая
могильный воздух…
                  В скорбных днях
застыли слезы изваяний,
искрился иней на камнях…
Но никогда теперь вовеки
не повернется вновь лицом
ко мне Земля – (сомкнула веки,
и перед времени концом
тревожно дремлет в снах случайных)
– а мир, воссозданный из слез,
весь погрузился в сумрак тайный:
ночная зыбь, чуть слышный плес,
но вместо волн – воспоминанья,
туман и темная вода,
и стон сквозь морок угасанья,
и боль утраты – навсегда!
…Течет сквозь камни свет усталый:
печаль струится изнутри,
что скрыта глубоко в кристаллах
– незрима взору, до поры…
Мгновенье скорбное настало:
гори кремень, гранит – пылай!     
Природа плачет запоздало
обмякшим небом…
                                  Через край
пролился чан могильной стыни:
течет из пор и жжет свинцом,
вплавляя в Смерть собой отныне
наш хрупкий мир…
                             Перед концом…
Морозный воздух, ночи студень,
могильной глины мерзлой ком –
вползают в душу: чахнуть будут,
объять не в силах скорбный дом!
…Хоть дух посватался к бунтарству
и жаждет вознестись скорей –
но я прикован крепко к царству
унылых сумрачных камней.
Я среди них – немой привратник,
загробной жути властелин…
Свинцовый мрак зовет обратно,
в тот склеп, что спрятан средь руин,
где все кончается оградой:
за нею – всех стремлений слом,
где в инфернальном мире надо
принять душой свой новый дом!
…Я вышел к месту: площадь гулко
пустынной тяжестью аллей
тянуло соки переулков,
что робко приближались к ней.
А посредине, на простреле
всех взглядов, вздохов, скорбных мук
– часы на одинокой стеле,
что в кровь пронзает неба круг…
Зловещий памятник живущим,
безмолвный черный обелиск
– цветы с могил беспечно рвущим
и ждущим утром солнца диск…

 

*

 

Надгробья – черные дома
и шпили острые над ними:
жильцы смерть выпили сполна
и стали души их иными…
Крестов, венков поникших песня,
велеречивый смерти смрад
– влечет неумолимо к бездне,
где Стикс течет, питая ад.
…И не покину я обитель
седых камней, утрат и слез…
Здесь жизни нет…
                       А я – хранитель
того, что ветер вдаль унес...
Храню воспоминанья страсти
и слез нацеженных оброк
сливаю в ад – где всем несчастьям
определен законный срок…
Ведь я – мертвец, бесплотный ныне:
лелея призрачный покой,
ищу убежища в могиле,
где дней минувших спрятан строй.
И та последняя обитель
– мой склеп, мой дом и мой удел!
В загробном театре – скучен зритель,
и сам спектакль надоел,
но я таращу безнадежно
глазниц пустых мертвецкий взор
на дольний мир – где все так сложно!
И так все просто!
                                       И в упор
не замечаю тех созданий,
что робко бродят средь могил
в тщедушном страхе ожиданий
той смерти, что придет и к ним!
 
*
 
И жребий мой теперь такой:
лишь царство сна, теней, подобий...
Камней свеченье под луной,
да иней на щеках надгробий!

 

ДУХОВНЫЕ  СТРАННИКИ 
ДОЛЬНЕГО  МИРА

 

исполины стремительных ярких столетий
прошивают ткань времени ровным стежком...
«Что же было? Что будет?» – никто не заметит
что сейчас есть... И за деревянным божком,
что языческий мир закопал в поле ратном,
проступает иконы сияющий лик...
И Змей времени свился кольцом троекратным,
задушив злую поступь жрецов... Только крик
вырывался из горла Земли обнаженной,
что была обесчещена гневом свинца:
меч  Крестовых походов, святынь обожженных,
– это путь без начала, тропа без конца...
И идут все по ней пилигримы с дарами...
Впереди – темнота, позади – адский жар...
И лишь мост на цепях над зияющей раной,
что на лоне Земли  будто ангельский дар:
он с  Небес привнесен и  разорван кроваво –
боль и страх, как причастие сумрачных лет...
Кто взыскует – бредет, напоенный отравой
из стремлений вперед, ожиданий побед...
Горы сыплются камнями в бок океана…
Пилигримы срываются в пропасть со скал...
Искушеньем зияет открытая рана,
будто облик греха: свой ощерит оскал,
лишь приблизится к ней очарованный Странник,
что бредет по-над Бездной в исканьях пути...
Но Познанья кристалл, временной многогранник,
озарится на миг – и уже не найти
этот отблеск во тьме долгозвучных столетий,
что как корни пронзили структуру миров...
Мир Небесный – в душе: он дорогу осветит!
Те, кто ищут – идут… И сияет покров
из  мечты запредельной, но ярко манящей –
будто взрыв: метеор, что пронзил пустоту...
И  дерзание Духа в надрыве слепящем
Вифлеемской звездою пронзит на лету,
и умчится стремглав – благодатной кометой,
что разрушит пространства и времени стык
...Пилигрим обретет Мир Небесного света:
хоть его долгий путь – даже меньше, чем миг!
...И песчинки дорог, и крупинки идущих
наполняют пустыню таинственной мглы...
Бесконечности круг... Только давит гнетуще:
«…Есть ли смысл и цель этой Скорбной игры?»



Яндекс.Метрика