Главная
Издатель
Редакционный совет
Общественный совет
Редакция
О газете
О нас пишут
Свежий номер
Материалы номера
Архив номеров
Авторы
Лауреаты
Портреты поэтов
TV "Поэтоград"
Книжная серия
Гостевая книга
Контакты
Магазин

Материалы номера № 06 (390), 2021 г.



ЛЮБОВЬ БЕРЁЗКИНА

Любовь Берёзкина (Артюгина) — поэт. Родилась в 1971 году в Ленинграде. Музыкант. Псевдонимы: Александр Верес, Вирель Андел. Место проживания: Германия, Мендиг. Публиковалась в журналах, газетах и сборниках, в том числе: литературный журнал «Викинг — литературный Новгород», «Невский альманах», альманах «Откровение» (Ивановский отдел СПР), сборники под редакцией В. Ф. Чернова «Здравствуй, муза» и «Свет зари», а также сборники издательства «Нордост» (Санкт-Петербург) «И звезда с звездою говорит» и «Русь, взмахни крылами», «Антология русскоязычных поэтов — 2000» (Мюнхен), антология «Прощание с Вавилоном. Поэты русского зарубежья» (2014), альманах «Третий этаж» (Берлин, 2018), «Берега. Берлин», «Крещатик», «Русский глобус», «Твоя глава», «Семь искусств», «Ренессанс» (Киев), «Парус», «Сетевая словесность», «45 параллель», «Поэзия.ру». Авторская книга «Раскрыть стихотворение и взять…» (изд. «Стеклограф», Москва 2020). Финалистка Международного конкурса им. И. Н. Григорьева (Санкт-Петербург) 2014 года.

ЗЕМЛЯ И НЕБО
 
* * *

Под шум соседской циркулярки,
Возне и стуку вопреки,
Смотреть, как шмель большой и жаркий
Взлетел с невидимой руки.

Мечтать о заморозках ранних,
Когда прихватится вода,
И разноцветное страданье
Перегорит под холода.

С природой спор у нас от века.
Подует в щель, и между звезд
Мы замечаем человека,
Идущего среди берез:

Смахнет слезу и растворится
На бесконечном сквозняке.
А на ветру кружатся лица
И прижимаются к щеке.



* * *

Белый ангел поле перешел
И растаял, обернувшись влево.
Бабушка учила: крест тяжел,
Потому что в нем земля и небо.

Потому живется наразрыв.
Ты налево, а земля направо,
Где бредут кочевья и костры
Сквозь твои нехоженые травы.

Ночью небо щурит кругляки
В густо населенное бездонье,
И, поймав движение руки,
Хлеб берет с протянутой ладони.

Машешь рукавами в небеси,
За кусты цепляются штанины…
В наших палестинах моросит,
И цветы растут из крестовины.



* * *

Нам сделали прививку временем —
Мы пережили и пошли
На Божий свет из Божьей темени,
В плащах из неба и земли.

Мы шли над всем, мерцали факелы,
И ветер, моросью клубясь,
Гудел в лицо трубой архангела
И вслед бросал густую грязь.

Молчали все, никто не спрашивал.
Кончались суша и вода,
И падал снег дыханья нашего
На золотые города.

Зажглись костры за перелесками,
А снег кружился добела,
Сплетаясь огненными всплесками
Вокруг Господнего чела.



* * *

Мой человек идет под снегом.
Ворот поднят, белы ресницы.
Свет синицы щекочет небо,
Просит к ней по снегам спуститься.


Путь неближний, глаза закрыты.
Мой человек по-другому зрячий.
Дикий мед, пожевать акриды,
Мять песок, босиком, горячий.

Снег идет, а в пустыне ветер.
Шерсть верблюжья, горят лохмотья.
Так нежны при синичьем свете,
Тени сквозь тишину проходят,

Где молчат, предваряя речи,
Снег и время, песок и пламя.
Мой человек идет навстречу
Ветру с белыми куполами.



* * *

Шиповника побеги, и трава,
И лепестки неведомых дорожек.
Когда кресты рубили на дрова,
Здесь было так, века — и будет то же.

И выйдут из невиданных зверей
Вполне цивилизованные люди.
Вот бабочка — о чем расскажешь ей?
Она вспорхнет и про тебя забудет.

И ты забудь. Пускай летит она,
Ни буквы, ни звезды не понимая,
Одна за все на свете прощена,
Прекрасная
и жуткая
такая.



* * *

Уплывает серебряный берег.
Вдалеке перезвоны слышны
И в церквах опаленных империй
Замирающий гул вышины.

Будешь веткой качаться всю зиму,
Вспоминать очарованный дым,
Где над крышами старец Зосима
Проходил по волнам золотым;

И смотреть на людей близоруко,
Как метель пролетает сквозь них,
Помутнев от неясного звука,
Из которого сумрак возник.



* * *

Ведьмы над городом. Сердце сквозит,
Рана сырая остыла.
Бродит по улицам после восьми,
Бьет кулаком в колотило.

— Что сторожишь? Или, может — кого?
— Ветер я, сумрачный ветер.
С первой вернулся войны мировой,
Был на второй и на третьей.

Вот обхожу я дворы и дома:
Есть ли живые покуда?
Смотрит в меня обнаженная тьма
Взглядом безбожного чуда.

Смотрят собаки из лютой тоски,
И мертвецы смотрят косо.
Кровь оторвется с железной доски,
И загрохочут колеса.


Ржавчиной сыплют и души везут,
Ночь рассекая, составы.
Хочешь, тебе подарю я слезу
Бывшей, как солнце, державы?

Ведьмы когда перейдут за порог,
Дай наглотаться им вволю.
Будешь как я, если милует Бог,
Жать умертвленное поле.



* * *

Мы выдохнули снег в лицо зиме.
Мы выдохлись.
            И где-то за оградой
Лиловый колокольчик прозвенел
Из глубины затерянного сада.

Куда наш путь? — на все четыре мглы
Сенат зимы накладывает вето.
…И снова звук на кончике иглы
Отчаянно качается от ветра.

Но в нем, лиловом, столько сплетено,
И так дрожит растерянное веко,
Что в сумерках неспящее окно
Покажется важнее человека.



* * *

Прозрачно и неуловимо
Над шумной рекою людей
Проносят челнок Лоэнгрина
Серебряных семь лебедей.

Куда он плывет издалека
В тоске или в радости сам?
Пронзит человеческий клекот,
В пути догорая, слеза

И падает звонко на рельсы
Среди корпусов заводских,
Где ждет сумасшедшая Эльза
В пустой пропускной сторожих:

Сердито посмотрит на двери,
Ладонями стиснет живот,
И бьет очарованный берег
Ребром запылившихся бот.



* * *

Раскрыть стихотворение и взять
Живой воды на утро и на вечер,
На долгую дождливую тетрадь,
На светлую намоленную встречу.

Пусть время жжет безгрешную листву,
И всхлип ее растерянный и гулкий
Покорно примыкает к большинству
О прожитом жалеющих в проулке.

Пусть вместо звезд окажется дисплей,
Усталостью разбитый на осколки,
И тянутся за ними из полей
Размытые дороги и проселки,

Последней стаей мчатся в небеса,
Травой, щебенкой, прахом посыпая,
И падает горящая слеза,
Над сумраком дотекшая до края.



Яндекс.Метрика